А это, собственно, в режиме "нон стоп" можно смотреть. Смотреть бесконечно. А котик здесь каков?! А меланхоличный бычок?! А девочка?! - как она качает коляску! Ну и волчок - мне не найти слов, чтобы о нём сказать, что чувствую!

"Сказка сказок". Реж. Юрий Норштейн

У меня такой пространственный кретинизм: всего две остановки проехать на трамвае до метро ВДНХ, но я в первый свой день, свободный день до конференции, заблудилась, села в трамвай, который, оказывается, шел в противоположную сторону от метро. Вышла, почуяв неладное, на остановке "Останкинский парк", чтоб что? - ехать в обратную сторону? - но это я еще не поняла, что уехала в обратную сторону, вышла, потому что что-то такой остановки я накануне не проезжала. В общем, вышла. Трамвай ушел. Я оглянулась вокруг - ни души! На улице тепло, хорошо так, ну, думаю, пойду вон туда, встречу кого-нибудь, спрошу, как мне до метро дойти или доехать. Пошла. А вокруг - никого! Это что-то удивительное - никого и всё! Москва, блин! Час дня, а вокруг ни души. Иду и иду. Красиво. Тихо. Никого. Чувство странное: где-то все московские учтённые и неучтённые миллионы населения собрались на одном каком-то пяточке Москвы, а чуть в сторону - и такие пустоты, пустота и тишина. Еще подумала, что у меня в сумочке всё-всё - документы, телефон, все свои деньги, даже зачем-то ключи от моей квартиры, которая за тридевять земель - вот отбери у меня сейчас сумочку и я буду совсем никто. Бросилась к дедушке, появившемся на горизонте: да рядом метро, минут 10 пешком! Шла-шла, минут 20 шла - никого. Парк уж кончился, бабушка с собакой гуляет - "да рядом, вон там!". Сырость, промозглость, мне стало как-то зябко, стала потихоньку замерзать.
Да, а к метро я шла, чтобы встретиться со своим давним другом, который мне всё время по телефону звонил, что вот-вот он освободится, что иди к метро, что вот-вот и он уже свободен, что сейчас он уже идёт, что из метро выйдешь и к особнячку направишься и тут он меня встретит, и т.д. Ну и когда я промёрзшая всё-таки к метро вышла и уже подходила к турникету, то мой друг по телефончику заорал, что "извини, прости, отбой!", всё отменяется, "иди домой, ты замёрзла!", у него деловая встреча, а он про неё забыл, а человек уже подъезжает! Вернулась домой. Подруга мне: странно, конечно, что ты здесь в трёх соснах заблудилась, но еще было бы более странно, чтоб Боб встречу не отменил, будто бы ты его не знаешь!
Это-то как раз не странно.
А с Бобом мы так и не встретились - после уже была занята я.

С октября по декабрь-январь (пока еще живые витамины) такой фруктовый образ СССР на столе - яблоки "симиренко", лучше всего узбекские, яблоки "джонатан", лучше всего азербайджанские, яблоки "молдова", понято, что молдавские, мандаринчики абхазские - очень вкусно. Да, еще королёк - откуда? Тоже узбекский фрукт (или - какой?).

"Симиренко" - в интернете пишут как попало, насчитала четыре написания сорта яблок. Если всё же от имени селекционера, который эти яблоки то ли вывел, то ли назвал просто сорт, то "симиренко" - Лев Платонович Симиренко.

Всё-таки прочитала "Другой Пастернак" Тамары Катаевой.
Читала предвзято. Но прочитала с интересом.

Есть Художник, который в то же время вполне обыденный человек и "пока не требует поэта к священной жертве Аполлон...", он живет вполне такой бытовой, повседневной жизнью.
О Художнике остаются, кроме его творений, на которые имеют право все, воспоминания его близких, подчас целенаправленно пытающихся из благих вроде бы побуждений подтянуть его обыденную жизнь, о которой могут как близкие свидетельствовать, до его жизни художнической, задним числом подправить, состыковать, скорректировать.
Тамара Катаева берёт такие свидетельства, делает из них (монтирует) как бы одну книгу, и в таком "едином тексте" обнаруживает складки, прорехи, не совпадение пазлов. Точкой опоры в этом монтаже может быть разное. У Тамары такой точкой отсчета в случае Пастернака становится семья, семья в её логике повседневности и в высшем смысле - уже без такой очевидной логики. Конечно же, у каждого читателя этой книги будет свой взгляд и на "исходный материал" (свидетельства очевидцев), и на точку отсчёта (почему семья?) и на ...право автора судить (это самое сложное, вечная тема, вечные вопросы, кто имеет такое право, и т.д.).

Но автор "судит" (не судит!) не Художника и не близких ему, а составленный этими близкими часто в угоду себе (не Художнику) его образ, образ часто настойчиво тиражированный. И вот здесь мы все (публика в широком смысле, "потребители" искусства) имеем право на своё суждение, потому как Художник принадлежит уже не близким, не только им.
Сложный вопрос, сложная тема.
"Другой Пастернак" - об этом. Мне кажется - а я часто находилась при чтении в таком споре-диалоге с автором - книга даёт возможность подумать над этой "цветущей сложностью" соединения Художника и "обыкновенного человека" в одном лице и о роли и ответственности его ближнего круга в этом соединении.

За всё надо платить.
Так говорят.
Но платят не все.
Моя старшая (не самая старшая, а та, что средняя) сестра говорит, обычно по-другому. На мой какой-нибудь рассказ о счастье (мало ли, бывает и счастье иногда) серьёзно так спрашивает, отработала ли я потом это (в смысле счастье)? Каким-нибудь тяжким трудом, чёрной работой, слезами в конце концов.
Я обычно не раздумываю: отработала! еще как! Я всегда отрабатываю, обязательно.
"Тяжким трудом".
За счастье.

Вот сейчас начала отрабатывать.

«…Немало зная про Инну Михайловну, в каждом ее интервью или просто публичном высказывании всегда обнаруживаю что-то новое, цепляюсь за фразу, которую хочется взять на заметку, сохранить, приберечь для случая. На этот раз мне понравились ее слова о счастье, точнее, о том, как на нее, бывало, накатывало состояние счастья, и когда Панфилов спрашивал ее, что с ней такое, она отвечала: "Я счастлива. Сейчас пройдет".

Это здесь - http://users.livejournal.com/_arlekin_/1584187.html, рассказ об Инне Чуриковой и её участии в передаче «На ночь глядя».

Ну вот, сейчас на месте "сидящая фигурка" Нади Рушевой - так привычнее.

Да, я про голос - мягкий, приятный, очень располагающий, очень интеллигентный (понимаю, что здесь к такому эпитету можно придраться, много смыслов, но я в самом буквальном), с такой открытой к общению и к пониманию интонацией, когда разговор не прекращается (не хочется!)и говорить можно бесконечно.
Это Лена - hungarianl
Лена была, какой я её представляла. Мы говорили и говорили, как будто знаем друг друга сто лет и не надо сильно уж так напрягаться и давать такую "развёрнутую мысль", потому что понятно с полуслова. Чай, Гаврюша, куклы - тепло, уютно.
А еще Коля - хороший сын, очень симпатичный человек.
Лена - спасибо! Всё будет хорошо!

Два дня назад была проблема с изображениями в Жж - что-то там профилактическое было у радикалфото. Вроде бы всё вернулось-наладилось. Сегодня почему-то с юзерпиками проблема - у меня моя любимая фигурка Нади Рушевой (мой основной юзерпик уже больше года)сегодня исчезла. И еще несколько юзерпиков не открывается - тоже что-то профилактическое и здесь?

"На ночь глядя" - совсем не понравилось что и как спрашивали ведущие у четы Певцова-Дроздовой. По-моему, они им (ведущим) совсем были не интересны. И, по-моему, не дело ведущих "воспитывать" своих гостей.

Это Дамир Муратов. "Книга песчинок". 2003 год.

Борхес бы улыбнулся.



Эта книга+другие - см.: http://bednotown.livejournal.com/1404.html

Живой журнал может стать книгой. Он и есть книга. Конечно же.
Иногда становится традиционной, на бумаге и с твердой обложкой с красивыми картинками книгой. А я в эту книгу попала! Вот, посмотрите:



К нашей очередной курсовой встрече решили издать сборник размышлений, воспоминаний и т.д.
И здесь уже мой собственный живой журнал в какой-то своей части стал книгой.

В Москве не видела ни одного человека в маске. И не слышала ни разу, чтоб говорили о гриппе.
У нас говорят о нём много.
При выходе из самолёта здесь на каждого направляли такой бесконтактный градусник с огоньком, который должен был бы обнаружить человека с температурой (как он называется?). Кажется, ни одного такого человека не обнаружили.

Со второй пары всех студентов отправили до понедельника по домам - карантин.

В фильме Петра Тодоровского "Городской романс" эта песня, а на улице метель...



А вот еще версия:

( Read more... )

В понедельник у меня иногда телевизор, если не забуду. "Школа злословия" - Игорь Кон, его надо слушать, что и делали наши "девушки" (в основном помалкивали).
Потом остаток Познера с Градским. Градский предсказуем в том, что скажет. Поразил контраст старшего на поколение Познера - моложавого, подтянутого - и Градского, который выглядел нездоровым (а может обманчивое впечатление, дай бог ему здоровья). По-моему, более щадяще теперь показывают гостя: не показывают во весь экран ноздри отдельно, губы говорящие отдельно во весь экран, двигающееся ухо крупным планом как в "Солярисе", глаз во весь экран опять же, и т.д.

Сейчас увидела, что веду журнал 1000 дней!
Не может быть! Я же только вчера его завела: стала нянчить, кормить, холить, нежить, лелеять.
Как он быстро до тысячи дней дошагал, однако!

Прилетела домой.
Еще раз убедилась в своей любви к самолетам(и нелюбви к поездам).
И даже не самолётам, а ...полётам - всегда, даже на кукурузниках в студенчестве, в полёте чувствовала себя очень хорошо.
Про Москву потом. Вот только отдышусь.
Ну и... "что ж,пора приниматься за дело, за привычное дело своё..."

( Read more... )

В столице как всегда слякотно. Нет чтоб снег, морозец, бело и чисто. Так нет же! - Тепло, мокро. Сразу же захотелось домой. Подруга в смс-ке написала: дом никуда не убежит, будь гедонистом. Ну, попробую.

Почти всё (ну не всё всё-таки!) сделала, кроме главного - пока не собрала сумку. Завтра.
А еще уже второй день всё созерцаю "три любимых картины" (флэшмоб такой)в своей френдленте.

Три ну никак не получается, никак.

Пошла по такому пути: сделала более-менее ограниченный список и методом случайного тыка стала отсекать.
Да, я сначала закодировала, перемешала, потому не знала, что в конце концов останется.
Остались мои любимые японец, бельгиец и наш.

Ну пусть будет так.



( Read more... )